Дом американской семьи висит над пропастью

Повседневная жизнь американской семьи, стр. 13

Собственный дом — это главный компонент американской мечты — первая цель любой семьи с того момента, как она становится на ноги и обретает приличный доход. Такое приобретение, однако, доступно даже вполне обеспеченным людям лишь в маленьких городишках, в пригородах или на окраинах больших городов. Самый же центр, даунтаун, застроен небоскребами или просто многоэтажными зданиями, цены на квартиры здесь заоблачные. Впрочем, есть и townhouses, небольшие, обычно кооперативные дома на две — четыре семьи. В более дорогих из них квартиры двух-, реже трехуровневые, в тех, что подешевле, — в один уровень.

Огромные современные здания теснят старую архитектуру, распространяются за пределы центра все шире. Старые американцы ворчат: черт бы ее побрал, эту манхэттенизацию, она уничтожает нашу историю. Манхэттен — это центр Нью-Йорка. По его образцу застраиваются даунтауны большинства других крупных городов. Так что недовольных американцев можно понять.

Но мне Манхэттен нравится. Я москвичка, горожанка, меня ничуть не пригибают высотные здания. Мне неведома тоска Вилли Токарева: «Небоскребы, небоскребы, а я маленький такой». Мне нравятся небоскребы Нью-Йорка.

Америка, однако, потрясла меня не только добротностью своих частных коттеджей, не только великолепием своих небоскребов, но и. трущобами. Сколько раз мы смеялись над советской пропагандой, пугавшей нас контрастами капитализма, пропастью между богатством и нищетой. Но когда из очаровавшего меня Нью-Йорка я на поезде ехала в Вашингтон, то чуть не вывалилась из окна от изумления. Я увидела нечто полуразрушенное, почерневшее от старости, тонущее в грудах мусора. Эти бараки трудно было представить себе жилищем, если бы не живые люди, снующие мимо развалин, если бы не свежевыстиранное белье на веревках. Слово «барак» всплыло в моей памяти неслучайно. Такие времянки возводились в российских городах сразу после войны на месте разрушенных немцами домов. Постепенно они исчезли из нашей жизни, правда, и сейчас я вижу по телевизору время от времени старые, требующие ремонта дома, даже в Москве. И все-таки это исключения. Но чтобы целые кварталы трущоб, протянувшиеся на десятки миль. И где? В Соединенных Штатах Америки, между добротной, ухоженной столицей Вашингтоном и богатейшим мегаполисом Нью-Йорком!

Впрочем, потом мне приходилось видеть подобные нищенские кварталы и в пределах самих городов, причем городов совсем не бедных — Филадельфии, Чикаго, Майами. Великолепные небоскребы, улицы, сверкающие рекламой и яркими фонарями. И буквально за углом — заброшенные, развалившиеся дома.

Феномен американских трущоб был мне непонятен. Я искала объяснений сложных и запутанных. А оказалось все просто. Нищенское это жилье принадлежит отнюдь не бедным хозяевам. Хозяева сдают его беднякам по дешевым ценам. Им невыгодно ремонтировать эти дома. Выгоднее доэксплуатировать их до полного разрушения, а потом забросить. Кстати, развалины тоже не будут пустовать — в них поселятся бомжи.

Мне приходилось жить в разных домах — в коттеджах и в городских квартирах, победнее и побогаче, на восточном побережье и на западном. Главное впечатление у меня осталось такое — все они похожи. Как бы ни разнились жилища, они напоминали мне друг друга. Так бы я и осталась при этом своем впечатлении, если бы однажды не прочла в книжке «Diary» Сьюзен Ли, американки, побывавшей в России: «Внутри все российские жилища похожи друг на друга». Серьезно? А мне-то казалось, что у нас квартиры изнутри довольно разные. Это примерно тот же феномен, когда европейцам все китайцы кажутся на одно лицо и — наоборот. Просто во внутреннем виде и убранстве американских домов так много отличий от российских, что на них в основном и обращаешь внимание.

Главное из них — планировка. Хозяева обычно не знают, сколько у них в доме квадратных метров, говорят: столько-то комнат. Однако комнатами часть этих помещений можно назвать весьма условно: они разделены не целыми стенами, а небольшими выступами или перегородками на уровне бедра. Поэтому, когда хозяйка ведет вас из гостиной в столовую, а оттуда в кухню, без ее комментариев границы можно и не заметить. То же, что у нас называется комнатой, то есть четыре стены и дверь, по-американски будет спальня — bed-room. Главное измерение дома — число спален. Расположены они обычно на верхних этажах. Хотя по назначению могут быть не обязательно местом для сна, но, скажем, кабинетом или игровой комнатой для детей. Но чаще всего эти комнаты с закрывающейся дверью именно спальни. К ним примыкает ванная — совмещенный санузел: ванна и туалет. В домах победнее таких ванных комнат может быть и меньше — например, одна на две спальни.

Нижний этаж — это кухня и примыкающая к ней столовая. А потом еще несколько так называемых «комнат», иногда не совсем понятного назначения. Ну вот, например, дом в Чикаго у моих друзей Арлин и Мела (она ученый, он журналист). Первый этаж — это большое пространство, поделенное низкими перегородочками. Посреди — плита. К ней вплотную примыкает с трех сторон столешница. По бокам висят дубовые полки и столы-шкафчики. Это, понятно, кухня. Через едва заметную перегородку метрах в трех от плиты — большой круглый стол, стулья. Это уже dining-room, столовая. А потом большие помещения — living-room, sitting-room, TV-room. Я бы их все назвала гостиными.

Если вы приглашены на обед (по-русски — ужин), то вас сразу не позовут к столу. Сначала предложат пройти в комнату для гостей (sitting-room), там угостят холодными напитками или вином. К этому подадут легкую закуску: сырный салат, густо растертый с орехами и специями, и к нему — пресный крекер или картофельные чипсы. И лишь потом поведут в другую комнату — к столу с обедом.

Бросается в глаза минимальное количество мебели. Это удивительно при таких пространствах. Но американец очень ценит именно этот простор. Поэтому шкафов здесь почти нет, разве только в старых домах. Одежда хранится в шкафах-купе.

Конечно, мебель в доме есть, и, естественно, чем богаче хозяева, тем она новее, современнее. Чаще всего это большие удобные диваны и кресла, которые ставят посередине. Почему бы и нет, комнаты-то огромные. Но «современный дизайн» может означать и совершенно противоположные вещи. Десять лет назад, когда я впервые приехала в Чикаго, моден был стиль модерн: строгие линии, легкие конструкции, неяркие цвета. Сегодня в моде так называемый prairie style — стиль прерий. У американцев, как известно, история коротенькая, всего два с небольшим века. Поэтому стиль первых поселенцев считается здесь уже древностью. Грубые столы, стулья с толстыми ножками, деревянные лавки. Но при этом вся мебель функциональна; редко встретишь шкафчик, или этажерку, или столик просто для красоты. Ничто лишнее не должно отнимать пространство.

Эта потребность в как можно большем жилье иногда доходит до чудачества. Мой коллега по университету Кен Винтер пригласил меня посмотреть его новый дом милях в сорока от Чикаго. Он очень им гордился и сказал, что это настоящий barn. Я знала только одно значение этого слова — амбар — и решила, что это какая-то шутка, которую я пока не понимаю. Подъезжая к зданию, я увидела, что оно и впрямь снаружи напоминает большое хранилище для зерна. Оказалось, старина Кен вовсе не собирался шутить. Он действительно купил настоящий амбар. Около года утеплял, оборудовал, словом, облагораживал его под нормальное человеческое жилье. И, конечно, завез сюда только необходимую мебель. «Ну и как? — ликовал Кен, видя мое удивление. — Нравится? Какой простор, а?»

В американском доме редко встретишь то, что у нас называется уютом. Картины, фотографии по стенам, иногда — полочки для безделушек, в основном памятных подарков. Почему-то в некоторых домах в качестве украшений много кукол — фабричные и самодельные. Много декоративных подушек. Традиционно американские пестрые одеяла quilt — сшитые из маленьких кусочков разных тканей. Ковровые покрытия на пол, реже — небольшие красочные ковры. Вот, пожалуй, и все убранство. Да, еще цветы. Преимущественно искусственные, но бывают и живые букеты. Их чаще всего приносят гости. У цветов в Америке две особенности: они долго не вянут, потому что стоят в маленьких горшочках с землей, и у них нет запаха. Этого феномена — почему не пахнут или почти не пахнут самые красивые цветы — мне не мог объяснить никто.

Дом американской семьи висит над пропастью

Части фундамента здания провалились в огромную щель шириной в семь глубиной почти 46 метров, образовавшуюся в результате оползня. Дом продолжает балансировать над пропастью за счет устойчивой конструкции внутреннего дворика, сообщает Daily Mail.

Семье Артура Химинеза не повезло: в остальном районе ситуация стабильна. Мужчина, купивший дом 15 лет назад, надеется, что инженеры смогут решить проблему и сделать жилище вновь пригодным для жизни. «Вероятно, можно подпереть патио, нарастив стену в проломе», – предположил м-р Химинез и добавил, что вряд ли его страховка сможет покрыть ущерб.

Причины оползня пока неизвестны. По одной из версий, его вызвало повреждение водостоков у подножья холма.

Источник: http://prian.ru
Фото: http://prian.ru

Быстрые ссылки

Важные разделы

Реклама

Обратная связь

Все права на материалы, опубликованные на сайте VSE42.RU, принадлежат редакции и охраняются в соответствии с законодательством РФ.

Читайте также:  Что делать, если УК отказывается выдать акт затопления?

Использование материалов, опубликованных на сайте VSE42.RU, допускается только с письменного разрешения правообладателя и с обязательной прямой гиперссылкой на страницу, с которой материал заимствован, при полном соблюдении требований Правил использования материалов. Гиперссылка должна размещаться непосредственно в тексте, воспроизводящем оригинальный материал VSE42.RU, до или после цитируемого блока.

VSE42.RU Недвижимость – это раздел, созданный для того, чтобы арендаторы, арендодатели, покупатели и продавцы могли быстро найти для себя что-либо подходящее. В разделе представлен весь спектр объявлений от новостроек и квартир вторичного жилья до коммерческой недвижимости. Для вашего удобства мы разделили все наши объявления на категории:

Этот раздел предназначен для того, чтобы каждый мог купить, продать, сдать в аренду или снять любую недвижимость в Кемерово, Кемеровской области, а также в других регионах России. Просматривайте все объявления в базе или подавайте своё, воспользовавшись кнопкой «разместить объявление». Вы можете указать вид операции (покупка, продажа, аренда), которую хотите совершить, контактные данные, информацию про объект недвижимости, цену, а также добавить фото, для того чтобы ваше объявление было более востребованным. Помимо агентств недвижимости, подавать объявления могут и собственники недвижимости напрямую, поэтому вы можете купить или арендовать квартиру или дом без посредников.

Специально для людей, которые ценят практичность и своё время, мы сделали удобный поиск по районам города Кемерово. Помимо основных районов (Ленинский, Центральный, Рудничный, Кировский), представлены микрорайоны (ФПК, Шалготарьян, Южный, Лесная поляна и прочие), а также «Новостройки и жилые комплексы Кемерова» и коттеджные посёлки, в которых вы можете купить квартиру или дом.

Если вы решили воспользоваться услугами агентства недвижимости, вы можете просмотреть каталог самых надёжных компаний или можете оставить «Заявку агентствам», с помощью которой вы будете получать самые лучшие предложения, составленные конкретно для вас.

Помимо актуальных объявлений, на VSE42.RU Недвижимость можно найти информационные материалы, объективно рассказывающие об основных тенденциях местного, федерального и зарубежного рынка недвижимости.

Также для вашего удобства мы создали «Ипотечный калькулятор» для быстрого и примерного расчёта платежей по ипотечному кредиту.

VSE42.RU Недвижимость – это удобный и понятный сервис, который подходит и частным лицам, и одновременно является эффективным рабочим инструментом для целых компаний (агентств недвижимости и компаний-застройщиков).

Жизнь над пропастью. Диагностируем Джерома Дэвида Сэлинджера

Есть писатели, известные одним своим произведением. Все знают, что Сервантес написал роман «Дон Кихот», а Александр Грибоедов – пьесу «Горе от ума». Когда мы вспоминаем имя американского писателя Джерома Дэвида Сэлинджера (1919 – 2010), из нескольких десятков его сочинений на память приходит только одно – «Над пропастью во ржи».

Диагностическое предположение

Тревожное (уклоняющееся, избегающее) расстройство личности – один из вариантов психопатии; невротические фобии и депрессии.

Плохой ученик

Фотопортрет Джерома Сэлинджера, сделанный в 1951 году

Джером Сэлинджер родился в состоятельной семье, но рос в обстановке психологической «неразберихи», которая была вызвана религиозными разногласиями родителей: иудеем отцом и католичкой матерью. Возможно, это и стало первой «пропастью», которую пришлось преодолевать ребенку. Рос Джерри «вежливым интровертом», но из-за рассеянности и погруженности в себя учился потрясающе плохо.

Весной 1934 года он был исключен из школы и переведен в частную на Лонг-Айленде, где продолжал получать самые низкие отметки. И хотя мать «боготворила и носила его на руках», отец, занимавшийся импортом ветчины, решил, что сын нуждается в дисциплине. Джерома отправили в военное училище.

Как ни странно, но военная служба подростку понравилась, привлек его и драматический кружок «Маска и шпора», где в течение двух лет он участвовал в каждом спектакле, исполняя в основном женские роли. Именно в училище он начал сочинять. Часто ему приходилось писать при свете ручного фонарика под одеялом, когда свет в комнате тушили. Он написал гимн, который исполняется на «Последнем параде» училища и по сей день. Но диплом военного училища в Вэлли-Фордж оказался первым и последним в его жизни.

Сэлинджер закончил офицерско-сержантскую школу войск связи

Затем снова начались метания: в 1937 году он обучался в Нью-Йоркском университете, в 1938 году – посещал лекции в колледже Пенсильвании, в 1939 поступил в Колумбийский Университет. Но ни одно учебное заведение Сэлинджер не закончил, не проявив ни особых дарований, ни честолюбивых устремлений, и в конце концов окончательно рассорился с отцом, который считал его намерение стать писателем смехотворным.

Мечту родителя, чтобы сын освоил торговлю бакалейными товарами, Джером в жизнь так и не воплотил. Возможно, это разногласие с отцом стало «второй пропастью» будущего писателя. Но не менее серьезной оказалась и третья «пропасть», которую пришлось преодолевать Сэлинджеру, – национальная.

До Второй мировой войны в США царил антисемитизм. Профессора университетов, люди как минимум хорошо образованные, могли написать в характеристике студента такую фразу: «Он еврей, но ведет себя как христианин». А Сэлинджер родился «полукровкой», что было еще хуже: он чувствовал себя чужим среди евреев, а в обществе католиков стеснялся своих еврейских родственников.

«Я люблю писать, но пишу главным образом для самого себя, для собственного удовольствия.
За это, конечно, приходится расплачиваться: меня считают человеком странным, нелюдимым».

Умопомрачительная война

В годы войны Сэлинджер служил в контрразведке

Весной 1942 года Сэлинджер был призван в действующую армию, закончил офицерскосержантскую школу войск связи и был переведен для продолжения службы в контрразведку. Основная работа Джерома заключалась в допросах военнопленных. Военные впечатления глубоко затронули психику писателя.

Но и в такой обстановке он не переставал сочинять, высылая свои заметки и рассказы в американские газеты. На фронте состоялось и знаменательное знакомство Сэлинджера с Эрнестом Хемингуэем.

С окончанием войны пережитые воспоминания и долго подавляемые чувства прорвались наружу и оказали на Сэлинджера сокрушительное воздействие: он впал в такую глубокую депрессию, что не мог больше выполнять свои обязанности. Ему пришлось лечь в госпиталь на психиатрическое освидетельствование. Но от демобилизации и отставки по болезни Джером категорически отказывался. Из больницы в Нюрнберге он писал Хемингуэю: «Я отдал бы правую руку за то, чтобы уйти из армии, но не с психиатрическим диагнозом… Я обдумываю очень чувствительный роман, и мне не надо, чтобы к 1950 году автора называли психом. Да, я и вправду псих, но об этом не должны знать…» Роман, который задумал Сэлинджер, был «Над пропастью во ржи».

Вылечившись от «боевого истощения», писатель перед возвращением на родину вступил в свой первый и очень странный брак – он женился на бывшей служащей фашистской армии, которую сам же и арестовал. Джером привез на родину свое «жгучее счастье», но брак нацистки и еврея оказался недолговечным.

Немая сцена

В 1942 году Сэлинджер встречался с дочерью драматурга и лауреата Нобелевской премии Уной О’Нил. Но девушка вскоре предпочла выйти замуж за уже ставшего знаменитым Чарли Чаплина.

Выдуманная жизнь

С конца сороковых годов Сэлинджер все больше увлекается восточной философией и религией. Посещает нью-йоркский Центр Рамакришны-Вивекананды, уединяется в отдаленном сельском районе штата и читает священные индуистские тексты. Более того, он основывает практически все решения в своей жизни на принципах веданты.

Согласно предписаниям этого учения, во второй стадии жизни человек должен стать домохозяином – жениться, создать семью и обеспечивать ее. И Сэлинджер влюбляется в шестнадцатилетнюю Клэр Дуглас, целый год переписывается с ней, уговаривая бросить школу и переехать к нему в «дом на горе», который представлял из себя «развалюху» вдалеке от Нью-Йорка.

Ад в шалаше

В хижине, в которую удалось заточить и Клэр, Джером не создал никаких условий для жизни. В доме не было отопления, нормальных условий для стирки и мытья. Но Сэлинджер требовал от жены-девочки вкусно приготовленного ужина и свежего постельного белья два раза в неделю.

Клэр родила сына Мэтью и дочку Маргарет, которая оставила о своем отце крайне «разоблачительную» биографию. Она пишет: «Мир, в котором мы обитали, был подвешен отцом между мечтой и кошмаром, как качели над пропастью. Мои родители жили в придуманном ими мире прекрасных мечтаний, но при этом не умели и не хотели хоть как-то ладить с реальностью…

Я знаю по рассказам матери, что до того, как они с отцом поженились, они часто общались с его друзьями, путешествовали в Нью-Йорк или в Бостон, но, выйдя за него замуж, она была изолирована от всего и всех до такой степени, что начала ощущать себя узником. С четвертого месяца своей беременности она уже не виделась ни с кем».

Неудачная семейная жизнь Сэлинджера (женился он трижды; последний раз в 66 лет на шестнадцатилетней девушке), вероятно, оказалась той последней «пропастью», которую он, став уже всемирно известным писателем, так и не сумел успешно преодолеть.

Побег от людей

В трудолюбии, даже в трудоголизме, писателю не откажешь. По воспоминаниям его биографа, профессора Джона Анру, «каждое утро Сэлинджер рано уходил в свой бункер, где и получал ланч, и писал до позднего вечера, дав строгие распоряжения беспокоить его только в случае пожара в доме… Он считал бункер надежным, безопасным местом, хорошим местом для творчества… Бункер был святой точкой, куда никому другому не было доступа». Другой его биограф, Пол Александер, уточняет: «Были долгие периоды времени, когда он вообще не выходил из своего бункера. Он оставался там. Там он поставил армейскую койку. И телефон. Бункер был спланирован так, что ему буквально никогда не надо было выходить наружу».

Читайте также:  Как благоустроить двор за счет государства. Часть 2.

Нелюдимый Сэлинджер обожал собак и готов был фотографироваться с каждой дворнягой

Литературную карьеру писателя нельзя назвать безоблачной. Критика романа «Над пропастью во ржи» (1951 год) стала неожиданным ударом по двум самым страшным фобиям Сэлинджера – опасению сойти с ума и еще более сильному опасению того, что он – не настоящий писатель, а «подделка, фальшивка». Как только книга вышла, он «порвал отношения с большинством людей из своей прежней жизни и расстался со многими прежними друзьями». Уже через два года после публикации роман запретили за идеологию безнадежности и бранную лексику, хотя он был самым изучаемым произведением в американской старшей школе. Учителей даже увольняли за упоминание о книге Сэлинджера. В Советском Союзе этот роман (разумеется, с необходимыми купюрами) был впервые переведен и опубликован в 1960 году.

Приведем еще строки из мемуаров дочери, относящиеся к 1964 году: «Сэлинджер был зациклен на нетрадиционной медицине. И любое открытие в этой области испробовал на собственных детях и на себе. Правда, наиболее оригинальным способам поддержания здоровья, типа питья собственной мочи, он следовал в одиночку. Но гомеопатию и акупунктуру он практиковал на всех членах семьи… Сэлинджер развелся с Клэр Дуглас в 1966 году, и все его последующие жены и любовницы были уже моложе его больше чем в два раза».

В черной, черной комнате

Интерьер бункера писателя отличался большим своеобразием. Вторая жена, Клэр Дуглас, пишет: «Черные простыни, черные книжные полки, черный кофейный столик и т. д. Все это соответствовало депрессии Сэлинджера. У него действительно возникали черные дыры, проваливаясь в которые он едва мог двигаться и мог только говорить».

Исследователь-диетоман

Джей-Ди постоянно придумывал новые диеты. Неделю ел только сырые овощи, потом питался исключительно белковой пищей. «Его кожа начала зеленеть, принимая болезненный оттенок, а к дыханию примешивался запах смерти», – так описала состояние отца в период экспериментов Маргарет.

Сэлинджер на обложке журнала TIME – 15 сентября 1961 года

Став знаменитым писателем, Джером старался свести к минимуму контакты с окружающими. И такое «уклонение» продолжалось до самой старости. Так, когда он ходил обедать в местный ресторан, то ел на кухне, чтобы не встречаться с людьми. «Я хочу, чтобы меня оставили в одиночестве, полном одиночестве».

Такая реакция не являлась следствием «шизоидного ухода от мира». Сэлинджер поддерживал дружеские отношения, периодически влюблялся, путешествовал по Соединенным Штатам и за рубежом, принимал гостей в своем доме.

Биографы считают, что Сэлинджер был первой знаменитостью, удалившейся в затворничество. О последних десятилетиях его жизни практически ничего не известно. Это оказался самый удачный «побег от славы» в истории литературы.

Можно сделать вывод, что Вторая мировая война изменила личность Сэлинджера, но сделала его замечательным художником. Религия дала утешение, которое было ему необходимо, но негативно сказалось на его творчестве. В 1965 году он перестал публиковать свои произведения и начал готовиться к заключительной стадии веданты (перевоплощению). Наследники писателя отказываются признавать существование легендарных рукописей писателя, хотя имеются четкие письменные свидетельства очевидцев, которые видели его рукописи, написанные за последние пятьдесят лет.

Убийственная книга

С романом «Над пропастью во ржи» связаны некоторые трагические ассоциации. Так, Марк Чепмэн, убийца Джона Леннона, после убийства, усевшись под уличный фонарь, стал читать именно эту книгу. «Над пропастью во ржи» был также одержим Джон Хинкли, совершивший покушение на президента США Рональда Рейгана в 1981 году.

Над пропастью во сне: Мой отец Дж. Д. Сэлинджер

Книга скандальных воспоминаний дочери великого Джерома Дэвида Сэлинджера – затворника, отшельника, самого загадочного и знаменитого американского писателя XX века – дает нам уникальную возможность видеть уже практически бронзовую фигуру мастера от самого ее подножия, от самых корней до головокружительной кроны и “глянуть в его творческую лабораторию, куда простым смертным до последнего времени доступа не было.

Часть первая – История семьи (1900–1955) – “Что делали мои родители до моего рождения” 1

Часть вторая – Корниш: 1955-1968 28

Часть третья – За Корнишем 65

Семейный альбом 104

Сэлинджер М. А
Над пропастью во сне: Мой отец Дж. Д. Сэлинджер. Воспоминания

Введение

Мирами мыслим книги мы и сны,

Как плоть и кровь, побеги их прочны.

Уильям Вордсворт. Житейские темы

В мире, где я росла, люди почти не показывались. Корниш, где стоял наш дом, окружали дремучие леса, и нашими ближайшими соседями были семь замшелых могильных камней: мы с братом однажды обнаружили их, гоняясь под дождем за красной саламандрой; два больших камня и пять поменьше у них в ногах отмечали давнишнюю гибель целой семьи. Отец до такой степени не привечал гостей, что посторонний человек, заглянув к нам, счел бы наш дом пустыней уединения. Но как один из героев отца, Рэймонд Форд, писал в своем стихотворении “Опрокинутый лес”: “Не пустошь – опрокинугый, могучий лес, ушедший кронами под землю глубоко” . Мое детство изобиловало вымыслом: лесные духи, феи, домик, где живут воображаемые друзья, книги о землях, лежащих к востоку от Солнца и к западу от Луны. Мой отец тоже плел небылицы о людях и животных, и эти рассказы помогали нам коротать дни. Мать читала мне книги вслух. Годы спустя я сама прочла, что отцовский герой Холден Колфилд мечтал когда-нибудь жить в таком месте и там завести детей (“мы их от всех спрячем”): в маленькой хижине на опушке леса, говорил он. Они с женой купят детям много книжек и сами научат их читать и писать.

А на самом деле это был мир между благостным сном и кошмаром, подвешенный на тонкой, прозрачной паутинке, какую мои родители выпряли прямо в воздухе, безо всякой опоры: мир, висящий над пропастью, где никто никого и не думал стеречь. Родители видели прекрасные сны, но не умели спустить их с небес на землю, в реальную жизнь, приспособить для повседневного употребления. Мать сама была ребенком, когда родила меня. Потом долгие годы грезила и, как леди Макбет, терзалась, бродила во сне. Отец, писатель, настолько погружен в грезы, что едва ли сможет наяву завязать себе шнурки на ботинках, – где уж тут предупредить дочь о том, что она может споткнуться и упасть.

Фантазии, другие миры, иные реальности были для отца куда более значимыми, нежели живые флора и фауна, плоть и кровь. Помню, как однажды мы с ним вместе смотрели из окна гостиной на прекрасный вид, простиравшийся перед нами: поле и лес, пятнышки ферм и далекие горы на горизонте. По всему этому он провел рукой, будто стер с доски, и сказал: “Все это – майя, иллюзия. Изумительно, правда?” Я ничего не ответила; я долго и тяжко боролась хотя бы за клочок твердой почвы под ногами, и мне вовсе не казалась изумительной мысль о том, что единый взмах руки может ее уничтожить. Головокружение, разрушение, ужас – вот слова, приходившие мне на ум; что уж тут изумительною. Такой была темная сторона “опрокинутого” леса.

Я росла в мире страшном и прекрасном, где псе состояло из крайностей. Наверное, это свойство человеческой природы: дети, вырастая, должны выпутаться из родительских мечтаний, отделить себя, выяснить, кто они такие на самом деле и кем надеются стать. Пытаясь проделать это, моя мать, сестра моего отца и я едва не утонули, настолько тесно оплели нас причудливые гирлянды отцовских снов – “побеги, прочные, как плоть и кровь”.

Лаэрт
Как! Утонула? Где?

Королева:
Есть ива над потоком, что склоняет
Седые листья к зеркалу волны;
Туда она пришла, неся гирлянды…
И травы, и она сама упали
В рыдающий поток…
Она, меж тем, обрывки песен пела,
Как если бы не чуяла беды
Или была созданием, рожденным
В стихии вод; так длиться не могло,
И одеянья, тяжело упившись,
Несчастную от звуков увлекли
В трясину смерти” .

Отец однажды признался кому-то из своих друзей, что для него процесс письма неотделим от поисков просветления, что он решил посвятить всю свою жизнь одному великому труду, что этот труд и будет его жизнью – то и другое нераздельно. В реальности, если он допускал кого-то к себе, то мог быть иеселым, всецело любящим человеком, рядом с которым хотелось быть, но если такая майя , как живые люди, препятствовали его работе, прерывали высокие поиски, это воспринималось как святотатство. Уже в зрелые годы я нарушила молчание, из которого наша семья сотворила себе кумира, из поколения в поколение охраняя покрытые мхом секреты, реальные и воображаемые, и впустила немного света и свежего воздуха, здорового и живительного, как ветры, дующие в Корнише.

После рождения сына я почувствовала, что необходимо отделить волшебство от миазмов, правду – от вымысла, подлинное – от наносного; первое следует сберечь и передать сыну как драгоценное наследство, а второе отфильтровать и отбросить: так индейский “уловитель снов” запутывает в паутину кошмары, а хорошие сны капают с перышка на лоб спящему.

Хотя я думала, что, как говорил Холден в начале отцовской повести “Над пропастью во ржи”, “у моих предков, наверно, случилось бы по два инфаркта на брата, если б я стал болтать про их личные дела, особенно у отца”, меня приятно поразило, насколько женщины нашей семьи, мать и единственная сестра отца, оказались щедры на рассказы, когда я наконец собралась с духом и принялась расспрашивать их. Я также приняла к сведению совет, который отец много лет назад дал одной молодой особе, изучавшей литературу: он сказал, что та гораздо лучше справится со своей работой без всякой помощи с его стороны. Отец был очень любезен, сказал, что ценит ее благие намерения, и все же, объяснил он, все нужные ей биографические факты – в его рассказах, в той или иной форме, включая и травмирующий опыт, о котором она спрашивает. Итак, размышляя о нашей совместной жизни, читая книги отца, исследуя его жизнь и произведения, подолгу беседуя с тетей и матерью, я смогла собрать по крупицам историю о том, что семья Сэлинджеров “делала до моего рождения”. Наверное, получилось пестрое лоскутное одеяло – но, видимо, так и должно быть.

Читайте также:  План благоустройства объектов по приоритетному проекту перевыполнен на 3%

«Дом ужасов» в реальной жизни. Родители, державшие 12 своих детей в кандалах, получили пожизненный срок

Наталья Жуковская

Как сообщил New York Post, обоих родителей в пятницу, 19 апреля, приговорили к пожизненному заключению, из-за чего они разрыдались в зале суда.

О «доме ужасов» стало известно благодаря звонку одной из дочерей Трепин, которой удалось связаться со службой спасения. Ее истощенных братьев и сестер нашли в доме, закованными в кандалы.

Перед тем, как паре был вынесен приговор, двое из их взрослых детей сказали суду, что они мучаются и сейчас из-за жестокого обращения со стороны родителей.

«Мои родители забрали у меня всю жизнь, теперь я забираю ее обратно», — сказала суду одна из дочерей Терпин — Джейн.

«Жизнь могла быть плохой, но она сделала меня сильным… Я боец, я сильный», — сказал на суде ее брат Джошуа, признавшись, что он все еще страдает от ночных кошмаров.

«Я не могу описать словами, что я пережил, когда вырос. Иногда мне до сих пор снятся кошмары. Мне снится, что мои братья и сестры закованы в цепи. Но я люблю своих родителей и простил их», — подчеркнул он, добавив, что теперь он может свободно посещать колледж.

Безумные Дэвид и Луиза Терпин держали своих детей в возрасте от двух до 29 лет в плену в своем доме в Перрисе, Калифорния, в течение многих лет, прежде чем их 17-летняя дочь сбежала через окно и позвонила 911 в январе 2018 года.

Полиция нашла пятерых истощенных и немытых детей, закованных в доме. Еще семеро пленников дети семейной пары — в возрасте от 18 до 29 лет. Но были настолько сильно истощены, что, казалось, были намного моложе, пишут СМИ.

По словам прокуроров, их часто избивали ремнями и держали связанными месяцами, не пускали на улицу, отказывали в душе, медицинской помощи и еде.

Источник фото: New York Post

В феврале 2019 года против супругов были выдвинуты 14 обвинений, включая жестокость и пытки.

Дом родителей‐садистов выставили на продажу в Калифорнии

Перед вынесением приговора в пятницу в зале суда также было зачитано заявление одного из братьев, который защищал родителей.

«Я хочу, чтобы суд знал, что наши родители любили друг друга и любили каждого из своих детей, моя мама не хотела использовать веревку или цепи, но и не хотела, чтобы ее дети ели слишком много сахара или кофеина. Наши родители не знали, что мы недоедали», — было сказано в документе.

50-летняя Луиза Турпин закричала после оглашения приговора судье, что сожалеет обо всем, что сделала, она не хотела навредить своим детям.

57-летний Дэвид Терпин в слезах добавил, что любит своих детей, а домашнее обучение и дисциплина были введены только с хорошими намерениями.

Источник фото: New York Post

17-летняя девочка, которая сбежала из дома и сообщила в полицию о происходящем, в ходе заседания рассказала, что однажды ее мать поймала за просмотром клипа Джастина Бибера и начала душить. В тот момент девушка думала, что не выживет.

Она также сказала, что ее отец стянул ее штаны, когда ей было 12 лет, и притянул ее к себе на колени, пытался поцеловать в губы несколько раз.

Пара была обвинена в 12 случаях пыток, а также в девяти случаях жестокого обращения с детьми. Дэвида Турпина также обвинили в предоставлении фальшивых документов, чтобы получить лицензию на домашнее обучение.

Источник фото: New York Post

20 мощных фильмов, которые потрясут вас до глубины души

Существуют фильмы, которые рассказывают о самых зловещих и отвратительных человеческих деяниях, показывают самые печальные людские судьбы, человеческую жестокость и обнажают наши пороки.

Многие режиссеры в своих творениях стремятся показать нам полное низложение всех моральных норм. Их фильмы вызывают горячие обсуждения и особенно тяжелы для просмотра, так как касаются тёмных сторон человеческой психики и потрясают бессмысленной жестокостью. Для чего же смотреть такое кино? Для того, чтобы помнить о том, что все мы люди.

Кичику: Банкет чудовищ

кадр: “Кичику: Банкет чудовищ” Это малоизвестный японский фильм Кадзуёси Кумакири, ставший культовым. В нём рассказывается о небольшой банде, лидера которой посадили в тюрьму, где он вскоре совершил самоубийство. Новость о суициде предводителя внесла смуту в ряды группы, и возникла необходимость в избрании нового главы. Борьба за власть, недоверие и паранойя выливаются в безумное кровопролитие.

кадр: “Сербский фильм” Вы не можете себе представить, на какие экстремальные извращения способен человек. Этот фильм запрещён к показу во многих странах из-за натурального изображения изнасилований, некрофилии и педофилии. Фильм рассказывает о бывшем порноактёре Милоше, который живёт спокойной жизнью, любит свою жену и маленького сына. Однажды он получает настолько заманчивое предложение, что не в силах отказаться. Эта съёмка должна обеспечить будущее его семьи, но то, что происходит далее, повергает в ужас.

Сало, или 120 дней Содома

кадр: “Сало, или 120 дней Содома” Декаданс человечества в чистом виде. Последняя работа Пьера Паоло Пазолини основана на романе маркиза де Сада, от имени которого происходит термин «садист». Это фильм-притча, где основной сюжет заключается в том, что состоятельная группа итальянских фашистов держит в плену молодых юношей и девушек, которых подвергают насилию и пыткам. По признанию Пазолини, его фильм – это метафора на отношения современной власти, которую он ненавидел, и человека.

Девушка по соседству

кадр: “Девушка по соседству” Эта криминальная драма основана на реальных событиях и убийстве девочки. Мэг с младшей сестрой поселяется у своей тёти после трагической гибели родителей. Придирки и оскорбления тётушки Руфь к сёстрам перерастают в физические пытки и действия сексуального характера. В издевательствах ей охотно помогают трое сыновей и их друзья. Соседний мальчишка отчаянно хочет помочь девушке, но едва ли ему это под силу.

Пак Чхан Ук снял этот психологический детектив о ничем не примечательном бизнесмене по имени О Дэ Су. В день рождения дочери его похищают и запирают в неизвестном месте, где держат на протяжении 15 лет. Всё это время он не имеет ни малейшего представления о том, кто так бесцеремонно обращается с его жизнью. О Дэ Су не знает, выберется ли когда-нибудь на свободу, но гнев и жажда мести нарастают.

кадр: “Необходимая смерть” Гилберт – кинодокументалист, который планирует создание своего очередного фильма. Он надеется снять процесс самоубийства «от первоначального замысла до заключительного акта». И тут появляется Мэтт, мужчина с неоперабельной опухолью головного мозга, который решает свести счёты с жизнью, прежде чем боль станет невыносимой. У Мэтта завязываются дружеские отношения с Гилбертом и остальными членами съёмочной группы, поэтому им сложно удержаться от желания помешать его планам.

Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?

кадр: “Загнанных лошадей пристреливают, не правда ли?” Это драма режиссёра Сидни Поллака о танцевальном марафоне во времена «Великой депрессии». Победителям обещают вручить 1500 долларов, что привлекает к турниру даже беременную участницу. Но танцевальный марафон становится опасным соревнованием на выносливость. Пары выбывают одна за другой. Из-за жёстких условий умирает партнёр Глории.

кадр: “Нити” Нарастающий конфликт между СССР и США приводит к тому, что страны обмениваются ядерными ударами и начинается глобальная война. О последствиях мы узнаём из истории нескольких семей в британском городе Шеффилде. Радиация отравляет воздух и всё окружающее. Пара, ожидающая ребёнка, боится, что новорожденный появится с мутациями. Предстаёт мрачная, но реалистичная картина со всеми ужасами ядерного сценария.

Дорогой Закари: письмо сыну о его отце

кадр: “Дорогой Закари: письмо сыну о его отце” Курт Кенни снял эту документальную ленту в память о его друге Эндрю, который погиб, не подозревая, что его подруга Ширли беременна будущим сыном. Родители Эндрю начинают бороться с Ширли за опекунство, и несовершенство законов ведёт к очередной трагедии. Эта кинолента должна была стать посланием для Закари о том, каким был его отец. Но Закари не суждено было её увидеть.

Ссылка на основную публикацию